(c) Официальный сайт Елены Яковлевой - elena-yakovleva.ru.
  Рецензии
Неловкость вместо катарсиса

Много-много стеклянных банок (для закрутки овощей и потому что крыша протекает). Стеклянная же солдатская баня (солдатскую массовку раздели, повернув к залу задом, к колосникам передом). Трехэтажные кровати a la казарменные. Солдатские шинели (дело происходит в маленьком военном городке) и платья с люрексом (в городке таки живут женщины, которые рожают от солдат и тянут лямку матерей-одиночек). Икона в углу, которую выхватывает луч света в самые патетические моменты.

В этот рай земной по брачному объявлению приехал одинокий аферист в поисках семейного счастья (Валентин Гафт). Обнаружил семью в четыре поколения (Людмила Иванова, Наталья Каташева, Елена Яковлева, Ульяна Лаптева), - четырехкратное женское одиночество. И провел в этом бабьем царстве сутки: вечер знакомства, когда обе стороны пытаются раскрасить враньем свою убогую реальность, ночь драк, прозрений и признаний и утро разлуки.

Актеры, по всей видимости, играют хорошо. Особенно Елена Яковлева, которая чувствует себя в теме обездоленной женщины-"совка" как рыба в воде и совершенно искренне, без всякого желания дистанцироваться, со слезами и утрированным говорком, бросается с головой в этот драматургический омут. Особенно Людмила Иванова, которой достается всего пара реплик, но она вкладывает в них такую мощь, точно играет Шекспира. И на таком актерском фоне еще четче проступает режиссерско-драматургическая беспомощность этой работы Николая Коляды (подчеркнем - этой). Действие вязнет и буксует на каждом шагу: актерам раз по двадцать приходится повторять "шедевры" фразеологического мастерства, вроде "у вас присутствует человеческий фактор". Юмор плоский, как табуретка, и выше пояса не поднимается: "он че скажет, как будто че покажет", "Ой, в школе секс преподают... вымрет Россия. - От сексу не вымрет, бабка". Текст не тянет даже на пресловутую магнитофонную драматургию: в любой русской деревне говорят сочнее, изобретательнее и остроумнее. Сентиментальность сильно разбавлена спекуляцией - когда четыре бабы провожают в никуда своего несостоявшегося мужика, на всю катушку включается "Прощание славянки" (гениальный марш, который в нашей стране любому переворачивает душу, пробуждая генетическую память, только безотносительно к спектаклю "Уйди-уйди"). И луч света, как уже было сказано, высвечивает икону - наверное, для того, чтобы придать происходящему масштаб страстей господних.

Чеховские мотивы в качестве культурных ассоциаций кажутся какой-то дурной пародией. Лопахинское "Музыка, играй отчетливо" оборачивается присказкой солдата (Олег Феоктистов): "Все у нас будет четко". Тоска Войницкого "Я бы мог стать Шопенгауэром" - нытьем Валентина: "Я бы так много сделал". Рвение сестер в Москву с ее культурой и масштабами - попыткой Людмилы убежать на Кавказ, где тепло и у первого мужчины якобы есть дом в семь комнат. И как результат - неловкость вместо катарсиса. "Современник", который до этого выпустил стильный, богатый смыслами спектакль европейского уровня "Играем... Шиллера", точно сам себя отбросил в позавчерашний день.

Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 20 октября 2000 года

>> Возврат в раздел Рецензии на elena-yakovleva.ru.